+7 (912)215-37-81
г. Екатеринбург, пер. Банковский, дом 10

Капитал.

 РОССИЙСКИЙ КАПИТАЛИЗМ И ИНОСТРАННЫЙ КАПИТАЛ.

Мы не поймем многих вещей в истории развития капитализма в России, если не определим роль иностранного капитала. Эту тему обычно избегают в нашей демократической литературе, вместе с тем она была болезненно спорной и в советской литературе, посвященной дореволюционному периоду. Так, тот же Хромов в одной из работ, приводя массу статистических данных о проникновении иностранного капитала, пишет: «Многие исследователи преувеличивали роль иностранного капитала в экономике России, не учитывая его отрицательных последствий. Ошибочно и другое мнение, согласно которому иностранный капитал будто бы играл в России такую же роль, как и в полуколониальной стране. То, что капитал в Россию экспортировался преимущественно в форме займов, а не инвестиций, давая значительно более высокий процент прибыли кредитору, опровергает мнение о господстве иностранного капитала в экономике дореволюционной России»[1]. То есть суть проблемы заключалась в том, что, дескать, да, роль иностранного капитала была велика, но капитализм в России развивался в силу объективных причин, в том числе и благодаря самой российской буржуазии. Рассмотрим, так ли это было на самом деле. Обратимся в этой связи к иностранным ученым, которых данная проблема с идеологических позиций не в олновала и которые просто констатировали ситуацию относительно роли иностранного капитала._____________________________________________________________________________________________________________________ Так, М. Корт пишет: «Два ключевых фактора определяли развитие русского капитализма: непропорциональная роль иностранцев и прямое вмешательство государства. Иностранцы играли такую выдающуюся роль из-за отсутствия в России капитальных ресурсов и необходимого технического мастерства для расширения промышленного производства. Иностранные инвестиции фактически достигали 1/3 всех промышленных инвестиций в России, в частности в таких базовых отраслях промышленности, как металлургическая, угольная, химическая и нефтяная. ... Фактически, несмотря на постепенное развитие российской буржуазии после 1860 г., роль государства в национальной экономике росла с каждым десятилетием между 1860 и 1900 г.» (p. 47-48)._________________________________________________________________________________________________________________________ Проиллюстрируем его рассуждения цифрами. К началу 1898 г. в России насчитывалось 1146 акционерных обществ с капиталом в 2061 млн руб., в том числе основным — в размере 1806 млн руб. и запасным — 255 млн руб. Из общего числа предприятий этого рода иностранными считались 115 с капиталом в 337 млн руб. В 1898 г. допущены к операциям в России 23 иностранные анонимные компании с основным капиталом в 96 млн руб________________________________________________________________________________________________________________________________________________ То есть к концу века приблизительно 1/6 часть акционерного капитала принадлежала иностранцам, что было немало. Однако в последующем их роль как в количественном, так и в качественном отношении возрастала стремительно, принимая разнообразные формы. Так, Французский банк стал главным поставщиком займов на развитие железных дорог, военно-промышленные компании «Виккерс» и «Шнейдер» финансировали военные заказы в России, англо-голландский трест «Ройал Датч — Шелл» развернул бурную деятельность поначалу в районе Грозного, затем в Баку. В 1908 г. большая часть акций «Лензолота» (среди акционеров, между прочим, была и мать Николая II) перешла в руки лондонского финансового концерна «Дена — Голдфилдс»[3]. У Ленина в его «Тетрадях по империализму» есть подробный конспект книги Е. Агада «Крупные банки и всемирный рынок» (СПб., 1914), в которой работник банка весьма детально описывает «взаимосвязи» европейских банков с российскими. Вот некоторые выдержки из этой работы. (В круглых скобках — страницы оригинала, в квадратных — страницы «Тетрадей»). «Сосьете женераль», «Банк де Пари э де Пэи-Ба», «Банк де л'Юнион паризьен» — «парижское банковское трио, которое располагает миллиардами франков и главным рынком которого является Россия, контролирует следующие русские банки: 1) Русско-Азиатский банк, 2) Петербургский частный банк, 3) Соединенный банк, и оно ввело акции некоторых близко стоящих к этим банкам промышленных концернов на парижскую биржу» (с.92). «С 1906 г. еще усиливается дальнейшее и более крупное немецкое финансовое участие в „Русском банке для внешней торговли", называемом Русский банк, и в „С.-Петербургском международном торговом банке, называемом Международным; первый примыкает к концерну „Дойче банк", второй к „Дисконтогезельшафт" в Берлине. Оба русских банка работают на 3/4 немецкими деньгами (акционерный капитал). „Русский банк" и „Международный" являются двумя наиболее значительными русскими банками вообще. Оба очень спекулятивны» (с. 82).______________________________________________________________________________________________________________ Октябрь/ноябрь 1913 г. (Из ленинской таблицы.) «С.-Пет. депозитивные банки а) в „системе участий": 1) Немецкое участие — 4 банка: Сибирский торговый; Русский банк; Международный; Учетный банк. 2) Английское участие — 2 банка: Русский торгово-промышленный; Русско-Английский. 3) Французское участие — 5 банков: Русско-Азиатский, П етербургский частный, Азовско-Донской, „Унион" (правление в Москве) Русско-Французский торговый. + 8 независимых русских банков (в СПБ и Москве)» [с. 99]._______________________________________________________________________________________________________________ «Это разъясняет деятельность тех петербургских банков, которые, будучи по видимости „русскими", по источникам средств „иностранными", а по риску — „министерскими", выросли в паразитов русской хозяйственной жизни .— И этот прецедент (рассказ был о Сибирском банке etc.) „стал ныне принципом для организации петербургских банков. Берлинские и парижские директора крупных банков считают свои интересы защищенными.» (с. 137) [с. 100].________________________________________________________________________________________________________________ «Распределение этой мощности между тремя заграничными группами банков примерно следующее: 1) Французское банковское трио плюс 5 петербургских банков — 55%, 2) Немецко - берлинские „ Д " банки — 35%, 3) Английско- лондонские синдикаты плюс 2 петербургских — 10%» (с. 212) [с. 105]._________________________________________________________________________________________________________________ А вот данные из работы А . Н. Зака «Немцы и немецкий капитал в русской промышленности» (СПб., 1914). Сумма акционерных капиталов в России: 1912 г.: русские — 371,2 млн руб., иностранные — 401,3 млн руб. [с. 225], т.е. более половины приходится на иностранный капитал.___________________________________________________________________________________________________________________ Немецкий капитал в отраслях промышленности распределялся следующим образом: 1912 г. в текстильной — 34-50% (в Московской губ. и прибалтийских губ.), в содовой — 1/2 всех капиталов. Кроме того, в металлургической, машиностроительной, механической, электрической, электротехнической, светильно-газовой 71,8% — немецкий, 12,6 — французский, 7,4 — бельгийский, 8,2% — русский [с. 226]. По размерам ввозимого в Россию капитала на первом месте стояла Франция, на втором — Англия, затем шли Германия, Бельгия, США и т.д. Французский капитал вкладывался в отрасли тяжелой промышленности и в кредитную систему. Франция была главным кредитором России по государственным займам. На долю французского ростовщического капитала приходилось около трети всех иностранных капиталов, вложенных в акционерные общества России[4]._______________________________________________________________________________________________________ Немецкий капитал направлялся в предприятия электропромышленности, химической промышленности и в акционерные банки. Бельгия предпочитала горную промышленность, а также коммунальные сферы, машиностроительную и химическую промышленность._______________________________________________________________________________________________________ Доля иностранного капитала в коммерческих банках России была перед войной в пределах 1/3-2/5, во время войны она несколько снизилась[5]. А вот ответ на утверждения Некрича и Хеллера о том, что в годы войны д оля иностранной зависимости России от иностранного капитала резко понизилась. На самом деле удельный вес иностранного капитала в основном капитале ведущих коммерческих банков составлял на 1 января 1917 г. 47%, в том числе в Русско-Азиатском банке — 79%, в Петроградском частном коммерческом банке — 58, в Соединенном банке — 50% и т.д.[6]. В начале царствования Николая II иностранцы контролировали 20-30% капитала в России, в 1913 г. — 60-70%, к сентябрю 1917 г. — 90-95%[7]. В подтверждение мне попалась еще одна статья, в которой Григорий Гольц (Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН) приводит такие цифры: «...доля иностранного капитала в русских банках выросла с 7,5 процента в 1870 г. до 43 процентов в 1914 г. ... в промышленности: почти половина всех капиталов принадлежала иностранцам»[8]. Хотя авторы приводят различные цифры, общая динамика очевидна: иностранцы прибирали финансовую сферу России к своим рукам._______________________________________________________________________________________________________________ Российское правительство уже в то время «село на иглу» иностранных займов, особенно в 1906 и 1909 гг. В результате стали накапливаться долги, на оплату процентов по которым за 10 лет (1904-1913 ) было выплачено 1,7 млрд руб ., причем получено немногим более 1 млрд[9]. Государственный долг России с 8,8 млрд руб. в 1913 г. увеличился до 50 млрд в 1917 г.[10]. А вот еще одна цифра, которую приводит Г.А. Завалько: «Из всей внешней задолженности всех стран мира, составлявшей к началу 1914 года сумму в 6317 млн долл., на Россию приходилось 1998 млн долл. (31,2%)» (с. 172). Он же со ссылкой на И. Дойчера пишет: «...в руках западных капиталистов находилось 90% шахт России, 50% предприятий химической промышленности, 40% металлургических и машиностроительных предприятий и т. д.» (там же). Иными словами, Россия, с одной стороны, увязла в долгах как в шелках перед Европой, с другой, — пустив «козла в огород», она стала терять контроль над своей экономикой и внешней политикой. Весьма убедительно эту зависимость описал Георг Хальгартен в своей фундаментальной работе «Империализм до 1914 года», кстати, переведенной на русский язык. Он пишет: «Французский финансовый империализм, который до войны в основном контролировал южнорусскую тяжелую промышленность, в это время не только вел борьбу против германского участия в русских железнодорожных обществах, но даже размещение новых р усских займов в Париже ставил в зависимость от строительства русских стратегических железных дорог и значительного увеличения армии» (с. 629). К этому же можно добавить, что уже упоминавшийся «Сосьете женераль» вместе с одним левантийским банком захватил в свои руки ф инансовый контроль над верфями в Николаеве на Черном море, где уже управляли бельгийцы (с. 634)._______________________________________________________________________________________________________ Наконец, можно вспомнить и о русском промышленнике А .И. Путилове. Оказывается, на Путиловском заводе «из 32 директоров 21 директор, а из общего числа рабочих и монтажеров 60% принадлежали к н емецкой национальности» (с. 632). В финансовом же отношении контроль осуществлялся банком «Юнион паризьен» (с. 633). Само собой разумеется, все эти «Виккерсы», «Крезо» и прочие имели своих людей на любом уровне власти и в любой сфере: будь то Д ума, царский двор или правительство, что также в деталях описано у Хальгартена (с. 634)._____________________________________________________________________________________________________________ А вот одна из важнейших причин участия России в войне на стороне Антанты. Хальгартен продолжает: «Из-за этих гигантских сделок происходила драка между концернами военной промышленности всей Западной Европы, особенно, конечно, Антанты; ее концерны не только снабжали Россию извне, но контролировали также немногие мнимо русские предприятия и таким образом закрепляли за странами Западной Европы монополию поставок для русской армии, а это, согласно, правда, пристрастному мнению тогдашнего русского военного министра Сухомлинова, препятствовало созданию достаточно сильной национальной военной промышленности и тем самым обусловило русскую катастрофу 1915 года, которая, несомненно, была вызвана в первую очередь недостатком боеприпасов» (с. 631). Отсюда становится понятным, почему Россия, имевшая более в ысокий уровень торговых связей с Германией[11]________________________________________________________________________________________________________________________________________________ (не говоря уже о дружбе между Вилли и Ники), тем не менее выступила на стороне Антанты. Причина единственная: совокупный англо-французский капитал контролировал более обширные и масштабные экономические сферы, чем капитал германский. Понятно, чей капитал должна была обслуживать Россия, втягиваясь в войну против Германии. Это понимала часть царских министров и думских деятелей. Так, уже после начала войны Н. Маклаков и И. Щегловитов подали царю записку, «в которой указывали на необходимость скорейшего окончания войны с Германией, родственной России по политическому строю. Напротив, сближение с нашими союзниками они считали опасным для России»[12]._____________________________________________________________________________________________________________ Подобная сверхзависимость России от западного капитала, по мнению Завалько, явилась «истоками русской революции» (с. 172). Думаю, что это преувеличение. Но если иметь в виду, что иностранная буржуазия проводила в отношении русских рабочих более жесткую политику, чем национальная буржуазия (яркий пример этому Ленские прииски), и, следовательно, в большей степени вызывала гнев рабочих, то с этой точки зрения, возможно, Завалько и сторонники его позиции и правы. Но здесь нас интересует другое.______________________________________________________________________________________________________________ Описанная зависимость в реальности снижала статус России как великой державы. Даже формально ее пятое место на самом деле было фиктивным. По сути же ее статус был полуколониальным (как у Индии в те годы). И проявлялся он в том, что, скажем, внешняя политика царского режима служила не интересам России, а интересам стран, от которых он зависел экономически. Что и проявилось в ходе Первой мировой войны.